Сколько языков в Европе?

Сколько языков в Европе?|В дороге - сайт о путешествиях и приключениях

В сознании обычного образованного человека лингвистические границы примерно совпадают с государственными: в Италии говорят по-итальянски, в Германии – по-немецки, а в Эстонии – по-эстонски. Мы знаем, что есть несколько стран, где все немного сложнее: в Бельгии два государственных языка, в Швейцарии – целых три, а в Испании каталонцы пытаются говорить как-то по-своему.

Тем не менее, для нас такая ситуация кажется скорее исключением, чем правилом. Зачем усложнять коммуникацию и множить государственные языки? Зачем пытаться говорить на диалекте, если официальный язык, звучащий по телевидению и радио, понимают все?

 Однако отправляйтесь в какую-нибудь глухую итальянскую провинцию, и там вам скажут, что говорят на языке, совершенно не похожем на italiano standard. Расспросите жителя Гамбурга, и он признается, что с огромным трудом понимает речь баварца. Прогуляйтесь по пиренейским долинам Испании и почитайте вывески: в некоторых местах они будут написаны на трех языках. Для лингвиста языковая карта Европы пестрит мелкими пятнами редких языков. В одной Италии он насчитает больше двадцати – скажем осторожно – говоров.
Языки, диалекты и немного истории

Вы знаете, кто такой Фредерик Мистраль? Это имя мало кому знакомо, а между тем этот французский подданный получил в 1904 году Нобелевскую премию по литературе. Свои великие поэмы он написал на окситанском языке, о котором вы вряд ли слышали. А вот предок окситанского, старопровансальский, очень знаменит: это язык трубадуров, средневековых поэтов, научивших всю Европу писать и ценить стихи о любви и поклонении Прекрасной Даме. Можем ли мы сказать, что это был особый диалект французского? Скорее, нет: от старофранцузского он отличался примерно так же, как русский от украинского, да и сами носители считали их разными языками.

В XVII веке Париж решил, что все языки и говоры, отличающиеся от столичного французского, – это ужасно некрасиво. Вспомните, как насмехались над речью д’Артаньяна, а ведь гасконец старался говорить на правильном французском. Только полтора века назад маятник качнулся в обратную сторону: жители южной Франции – окситанцы – вспомнили, что они наследники великой литературы, и постарались вернуть свой язык в школы и библиотеки. Поскольку руководил движением энергичный и талантливый Мистраль, локальным патриотам удалось очень многое: сейчас окситанский имеет статус поощряемого языка в Провансе, Гаскони и некоторых других областях Франции. Академии окситанского языка выпускают учебники, стараются преподавать окситанский в школах в качестве факультатива и пропагандировать местный язык на фестивалях южнофранцузской культуры.

Кстати, о гасконцах. Сейчас их диалект считается очень своеобразным вариантом окситанского. Но у гасконского был свой звездный час: когда-то он был языком деловой переписки в Наваррском королевстве, а окситанский считался отдельным языком другого региона. Поэтому сейчас гасконцы очень недовольны: они отказываются называть свой говор диалектом окситанского, создали собственную Академию гасконского языка и регулярно проводят шествия в его поддержку (на них приходит 200-300 человек).

Окситанский имеет настоящий официальный статус только в одной пиренейской долине, но находится она на территории Испании, в провинции Каталония. Получилось это так: каталонцы, много лет боровшиеся за право говорить и писать на своем языке, обнаружили на своей территории крохотное, в несколько тысяч человек, языковое меньшинство. Каталонская автономия получила возможность продемонстрировать всей Испании, как необходимо обращаться с такими меньшинствами. Теперь в долине Аран (Vall d’Aran) три официальных языка: испанский, каталанский и аранский – получается этакая языковая матрешка. Сейчас аранский язык преподается в школах, используется в официальных документах и звучит на радио.

Впрочем, у самого каталанского языка тоже не все гладко: валенсийцы отвергают свой подчиненный статус и объявляют свое наречие независимым языком. Так же поступают на Балеарских островах и в сардинском городе Альгеро (Alghero), жители которого считаются носителями каталанского. Все эти наречия имеют собственные учебные центры, которые гордо именуются «Академиями языка», разрабатывают особую орфографическую норму и издают серьезные грамматики.

Проигравшие языки

Есть языки, в оригинальности которых никто не сомневается: чтобы начать хоть немного в них разбираться, надо долго учиться. Но им просто не повезло: история сложилась так, что носители данного языка никогда не оказывались у власти; в лучшем случае им разрешали говорить на своем языке и издавать мало кому интересные книги, в худшем – запрещали использование языка под страхом смертной казни.

Сейчас над возрождением таких языков работают лингвисты и носители-энтузиасты. Особенно удачным оказался опыт баскского, самого удивительного языка на территории Европы. Ни на что не похожий, с большим количеством падежей и невообразимыми правилами спряжения, баскский никогда не мог тягаться с соседними романскими языками. На нем говорили в деревнях, писатели-патриоты сочиняли трактаты о красоте баскского языка, но он так и не пошел дальше деревенских домов и писательских кабинетов. После смерти Франко, запрещавшего все региональные языки, баски взялись за дело и за 40 лет добились удивительных результатов: все дети в Стране басков – билингвы, все курсы Университета Страны басков преподаются на двух языках, а устроиться в этом регионе на работу без знания баскского невозможно.

Существуют целые неудачливые группы языков – например, кельтские. Среди них только ирландскому удалось стать официальным языком целого государства но противостоять распространению английского еще сложнее, чем влиянию испанского или французского. В Великобритании отстаивают право на независимость корнский (Англия), гэльский (Шотландия), валлийский (Уэльс). Эти языки входят в Хартию европейских региональных языков и имеют официальный статус, однако пока непохоже, чтобы какому-либо из них удалось добиться схожих с баскским результатов. По другую сторону Ла-Манша бретонский имеет мало шансов на выживание: Франция отказалась ратифицировать Хартию, поэтому способствовать его распространению очень трудно.

Языковые «филиалы»

Бывает, что у «настоящего» языка со статусом основного государственного есть маленькая старая колония в другом государстве. На юге Италии, скажем, существует область, где говорят на древнегреческом – точнее, на изменившемся за века диалекте древнегреческих переселенцев с итальянским акцентом. Носители грико очень гордятся своим прошлым и считают себя единственными настоящими хранителями древнегреческой культуры. Впрочем, южная беспечность пока что помешала им создать свою академию языка.

Неподалеку от «Великой Греции» живут альбереши – албанцы, эмигрировавшие в Италию в XI-XIV веках. У них также нет официального статуса, поэтому сообщество само должно заботиться о преподавании и распространении языка, что ему вполне удается: альбереши сочиняют песни, публикуют книги и поддерживают частное радиовещание на своем языке.

Изучение редких региональных языков можно считать отдельным видом туризма: услышав несколько родных слов, носители-патриоты отведут вас на местные фестивали культуры, угостят блюдами локальной кухни, часто даже с радостью пригласят домой. Для многих нестоличных европейцев местный язык – важнейшая часть идентичности, поэтому даже поверхностные знания об этом языке превратят вас в желанного гостя, с которым можно обсудить грамматические тонкости, посетовать на правительство и посмеяться над соседними наречиями. Так что выбирайте себе регион по душе и скачивайте самоучитель соответствующего языка. Главное – не перепутать каталанский с валенсийским и болонский с неаполитанским.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *